- Что я вижу? Ослепительная звезда.
- Не может быть, экселенц.
- Не верите? Так смотрите сами.
Василий Яковлевич глянул на небеса.
- Поздравляю! - закричал он. - Вы, экселенц, совершили научное открытие. Как же мы, астрономы, до сей поры не могли увидеть этой звезды? Позвольте, ваше сиятельство, внести ее в небесный каталог, как дополнение к сицилийскому альбому Пиацци, и впредь эта звезда, открытая вами, останется существовать под вашим именем. Ну, вот! - сказал он потом приятелю Бартельсу. - Теперь министр, польщенный научным "открытием", от меня не так-то легко отделается, а казна России денег на Пулковскую обсерваторию жалеть не станет.
Приходя домой, Струве иногда брался за розги:
- Ну-с, академическое потомство. Если вы не прекратите беситься, содрогая мой кабинет своими плясками, я найду минуту свободного времени, чтобы пересечь вас всех по старшинству или в порядке алфавита ваших имен.
Эмилия, вознаградившая его двенадцатью чадами, снова беременная. 1 января 1834 года она родила последнюю дочь - Эмму, а на следующий день в муках скончался Альфред, ее старший сын, уже юноша. С женою случилось страшное нервное потрясение, и перед кончиной она просила мужа наклониться над нею.
- Спасибо за все, - сказала она, - но я останусь еще более благодарной на небесах, если ты, Вилли, исполнишь мою последнюю волю.
- Говори, - заливался Струве слезами.
- На этом свете меня может заменить для тебя и наших детей только одна женщина. Яганна Бартельс! Поклянись, что ты не будешь искать другую, а женишься на ней.
- Клянусь, - отвечал Василий Яковлевич.
Похоронив Эмилию, он очень скоро ввел в свой дом Иоганну Бартельс, которая вскоре родила ему еще четырех детей. Выбор покойной жены оправдался: вторая жена стала для своих и приемных детей чудесной любящей матерью, а Василий Яковлевич любил Яганну, как любил когда-то и покойную Эмилию.
Но с той поры дерптская жизнь стала для него тягостной, он и сам уже мечтал перебраться в Петербург, чтобы от Пулковских высот пролегла в его судьбе четкая и прямая линия Пулковского меридиана.