. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Александр Брюллов проектировал и строил Пулковскую обсерваторию под зорким наблюдением самого Струве. Строили быстро: в июне 1835 года обсерваторию заложили, а в августе 1839 года уже состоялось ее торжественное открытие.

- Вы себя увековечили, - сказал Струве архитектору.

В ту пору еще не было такой дурной привычки - сначала все вырубить, а потом строить на голом месте; Пулково с давних времен было цветущим фруктовым садом, таким я запомнил его еще ребенком, в предвоенные годы. Война безжалостно разрушила этот волшебный оазис, оставив от создания Брюллова только руины, но могила Струве каким-то чудом уцелела.

Василий Яковлевич стал первым директором обсерватории в Пулкове, которая не сразу, но все-таки стала "астрономической столицей земного шара". Нигде в мире не было таких сверхточных и совершенных инструментов, не было и такой дружбы ученых; оторванные от столицы, астрономы жили как бы в единой семье, а дом директора стал их столовой и клубом. Слишком высок был тогда авторитет Гринвичской обсерватории, но ее директор Эйри, побывав в Пулкове, выразился так:

- Каждый астроном обязан поработать и пожить в Пулкове, если он желает остаться на уровне передовых знаний.

Нигде не было столь точных часов, как в Пулкове - пулковским временем жила не только столица, но и вся Россия. Когда приезжали важные гости, Василий Яковлевич водил их по залам обсерватории, словно в музее, с трепетом доставая из шкафа подлинные рукописи Кеплера или Коперника, разворачивал древний персидский манускрипт Улугбека, найденный в руинах самаркандской мечети. "Пулковская обсерватория, - были записаны его подлинные слова, - есть осуществление ясно осознанной научной идеи в таком совершенстве, какое только возможно."